Меня всегда несколько умиляет эта совершенно непоколебимая уверенность эмигрантов в том, что всякий человек, предпочитающий Россию Европе, непременно делает это по причине собственной бедности или провинциального невежества, поскольку никакого другого объяснения существованию людей, добровольно отказывающихся от европейского счастья, они, по всей видимости, просто не допускают. Между тем у всей моей семьи по два гражданства, российское и аргентинское, я жил в четырёх странах, объехал больше тридцати и обладаю совершенно реальной возможностью выбирать себе место жительства, причём мои дети уже с двух лет обеспечены собственным жильём, так что рассказывать мне о преимуществах заграничных паспортов и возможностях, которые открывает жизнь за пределами России, несколько самонадеянно. Я-то как раз, блядь, посмотрел мир и совершенно сознательно предпочитаю Россию, поскольку здесь за свои деньги могу обеспечить семье тот уровень комфорта, который во многих европейских странах обошёлся бы мне существенно дороже, и при этом жить в понятной мне культурной среде, совершенно не испытывая потребности оправдываться за собственный выбор перед посторонними людьми. И вот это вас, хуесосов, особенно раздражает, поскольку иначе придётся допустить совершенно невыносимую для вашего самолюбия мысль: полученный с таким надрывом европейский паспорт вовсе не является свидетельством принадлежности к высшей касте человечества, а представляет собой довольно удобный бюрократический документ, обладание которым само по себе ещё не делает человека умнее. Вы ведь не просто переехали в другую страну, что было бы совершенно обыкновенным человеческим поступком, но возвели собственную эмиграцию в ранг нравственного подвига, придав ей такое грандиозное значение, что теперь вся ваша картина мира держится на необходимости считать Россию местом, из которого всякий здравомыслящий человек непременно должен стремиться уехать. И стоит только выясниться, что кто-то, прекрасно знакомый с жизнью за пределами Российской Федерации, совершенно добровольно предпочитает ей Россию, как вся эта величественная конструкция начинает шататься, поскольку ваш героический побег к свободе рискует оказаться всего-навсего переездом из одной страны в другую, а с таким прозаическим объяснением собственной биографии вам, разумеется, совершенно невозможно примириться. Отсюда и происходит эта болезненная потребность в постоянной валидации собственного выбора, ради которой вы готовы с поразительной бесцеремонностью обесценивать чужой опыт, причём я-то совершенно спокойно допускаю, что кому-нибудь действительно может быть лучше во Франции, поскольку мне для уверенности в правильности собственной жизни совершенно не требуется, чтобы все остальные на свете жили хуже меня. И особенно смешно, конечно, что люди, годами рассказывающие окружающим о великой ценности европейской свободы, приходят в совершенно животное бешенство, когда обнаруживают, что кто-то воспользовался этой свободой не для того, чтобы подтвердить правильность их жизненного пути, а чтобы совершенно добровольно остаться в России.