Дичь, домашняя ⚪⚪⚪

Окей, вот вам фильм Нолана «Русалочка», в котором нет Русалочки: К пожилому Андерсену (Киллиан Мерфи), прославленному писателю, приходит посетитель: это Принц (Джозеф Гордон-Левитт), который много лет назад поведал ему историю своей жизни, адаптация которой и принесла Андерсену популярность. Мы перемещаемся между двумя таймлайнами: флэшбек, в котором Принц, все еще потрясенный смертью возлюбленной, рассказывает о своей утрате, и современность, в которой он по-новому смотрит на эту историю спустя годы рефлексии. В обоих рассказах мы возвращаемся к отдельным сценам из времен, когда Русалочка еще была жива — но ее самой в кадре нет, сцены либо начинаются после того, как она вышла из комнаты, либо обрываются прямо перед ее появлением. Это подчеркивает с одной стороны трагедию утраты (ее буквально больше нет, ни в жизни Принца, ни в фильме), а с другой — основную тему фильма: Принц постепенно осознает, что совершенно ее не знал. Ему казалось, что они родственные души, но лишь после шока приходит понимание того, насколько они на самом деле были чужими — эта девушка не сказала ему ни слова ни до, ни после свадьбы, а затем неожиданно бросилась в океан. Пытаясь хоть немного приблизиться к пониманию, кем она вообще была и зачем это сделала, и насколько он виноват в ее смерти, Принц каждый вечер приходит на берег, где они впервые встретились. Там его замечает сестра Русалочки (Марион Котийяр), которая приплывает к этому берегу ровно с той же мотивацией. Именно от нее Принц узнает о природе Русалочки, о договоре с Ведьмой и о невероятной боли, которую Русалочка испытывала при каждом шаге — и которую она скрывала так умело, что он этого даже не замечал. Он не просто ее не знал и не понимал, он даже не знал, что она страдает каждую секунду — а она не стала делиться с ним этим. Вот так любовь! Узнав, что его возлюбленная была русалкой, Принц путешествует по Дании, пытаясь найти священника, который помолится за ее бессмертную душу. Но все они (Кейси Аффлек, Гэри Олдмен, Майкл Кейн в эпизодических ролях) объясняют ему, что она превратилась в морскую пену, ведь у нее не было бессмертной души — и не объясняют, почему так. Из рассказов сестры Русалочки (флэшбеков, в которых самой Русалочки тоже нет), мы узнаем, что именно она в попытке вернуть Русалочку домой предложила ей план с волшебным ножом и каплями крови Принца, которые должны были вернуть ей хвост и избавить ее от страданий, и поэтому она тоже испытывает вину за случившееся. Она и представить не могла, что сестра полюбит человека настолько, что выберет самоубийство, чтобы сохранить ему жизнь. И вот теперь она познакомилась с этим человеком, и они вместе пытаются понять: что это было? Как можно было согласиться вечно терпеть невероятную боль, а затем покончить с собой, и все это ради незнакомого по сути мужчины? Также из ее флэшбеков мы узнаем, что отец Русалочки (Кеннет Брана) и Ведьма (Джессика Честейн) тоже винят себя в ее смерти; отец недооценил ее стремление к свободе, а Ведьма не рассчитывала на такой исход и была уверена, что Русалочка вернется обратно в море, как только поймет, что ее влюбленность — это блажь, и на суше ей места нет. Скорбь сближает эту давно расставшуюся пару; в их флэшбеках Русалочки тоже нет, они оба тоже ее по сути не знали. Завершая рассказ в настоящем, Принц обвиняет Андерсена в том, что тот романтизировал историю об одержимости, и подал ее как сказку о любви, пусть и с трагичным концом, чтобы заработать на ней. Андерсен возражает, что если бы это не была любовь, все это не волновало бы его настолько сильно спустя столько лет. Принц уходит, не попрощавшись. Андерсен идет прогуляться, и по дороге заходит в церковь. Там он встречает постаревшшего священника из начала фильма (Кейси Аффлек), его перевели на повышение в Копенгаген. Андерсен спрашивает его, действительно ли у русалок нет бессмертной души. Тот дает тот же ответ, что и Принцу в молодости, но когда Андерсен спрашивает, зачем тогда Господь создал этих существ, он отвечает, что хоть задумку Господа нам и не постичь, некоторые из нас способны создавать свои миры, в которых все может быть устроено по-другому. Возможно, он узнал сказочника. Вернувшись домой, Андерсен завершает работу над вторым изданием «Русалочки», меняя концовку. Киллиан Мерфи зачитывает закадровый текст под музыку Людвига Йёранссона: «Над морем поднялось солнце; лучи его любовно согревали мертвенно-холодную морскую пену, и русалочка не чувствовала смерти: она видела ясное солнце и каких-то прозрачных, чудных созданий, сотнями реявших над ней. У них не было крыльев, но они носились в воздухе, лёгкие и прозрачные. Русалочка увидала, что и у неё такое же тело, как у них, и что она всё больше и больше отделяется от морской пены. — К кому я иду? — спросила она, поднимаясь в воздух, и её голос звучал такою же дивною музыкой, какой не в силах передать никакие земные звуки. — К дочерям воздуха! — ответили ей воздушные создания. — Ты, бедная русалочка, всем сердцем стремилась к тому же, что и мы, ты любила и страдала, подымись же вместе с нами в заоблачный мир». Музыка прерывается, и мы видим рукопись Андерсена, лежащую у открытого окна. Светит солнце, ветер перелистывает одну страницу. Written and directed by Christopher Nolan